Закат империи - Страница 50


К оглавлению

50

Неизвестно, догадывался ли Суньига о том, какую пакость готовили двое испанцев, но их предложение - организовать группы для диверсионных рейдов по тылам противника - он принял. Двое друзей теперь действовали самостоятельно, независимо не только от повстанческих лидеров, но и друг от друга. Однако своих парней, проверенных теми же годами службы в пограничье, следовало поберечь. Не так много здесь отменных вояк, чтобы швыряться их жизнями. Потому диверсионные отряды были доукомплектованы апачами. Хм… Апачи. Разбойники, для которых война - мать родна, а грабёж соседних племён - главное занятие мужчин в промежутках от одной охоты до другой. Аурелио, зная историю гибели жены Гомеса, удивился тому, что именно Роберто привёл в оба отряда самых толковых представителей этого племенного союза. "А что тут удивительного? - сказал Гомес. - У меня счёты с племенем вождя Седого Волка, этих я буду преследовать, пока не сдохну или пока не вырежу их поголовно. Они это знают, потому к повстанцам и не присоединились: им кто-то сообщил, что я здесь. С другими племенами у меня вполне приличные отношения… Понимаешь, приятель, хорошего врага можно и уважать, и ценить". Аурелио смолчал, подумав, что с арауканами таких вот отношений наладить не удалось бы даже Роберто. Несговорчивые они парни, в отличие от апачей…

Отряду, предоставившему себя неверной стерве удаче, нужно было кормиться и вооружаться за счёт противника. А заодно прихватить чего-нибудь ценного для родственников. Молодые апачи (которые к тому времени остались в живых, понятно), отправлявшиеся в поход пешими, теперь шли о двуконь. Вместо слабых, справедливо осмеянных другими племенами, луков они имели уже по два, а то и по три ружья. Сколько отличных испанских ножей висели на их поясах и лежали в седельных сумках, одному Богу ведомо. А уж сколько серебра, сколько украшений для своих матерей и сестёр они награбили… Аурелио в сердцах едва не повторил подвиг македонского царя Александра, велевшего уничтожить награбленное его воинами, дабы армия не потеряла боеспособность. Имущество апачей спас от уничтожения Лёгкий Ветер, вовремя принесший хорошую новость.

Военный обоз - лакомая добыча. Оружие, провиант, лошади… Единственное препятствие - солдаты, его охранявшие. Испанские королевские войска, уже почувствовавшие на своей шкуре, что такое диверсионные группы, не только объявили награду за головы их командиров, но и утроили бдительность. Особенно офицеры зверствовали по ночам, устраивая обход караулов по два-три раза в час. Умирать-то никому не охота. Потому Аурелио принял решение атаковать обоз на рассвете, незадолго до смены караулов. Когда солдаты на постах будут сами не свои от недосыпа, а смена ещё глаз не продерёт…


- Капитан! - Лёгкий Ветер, лучше прочих сородичей говоривший по-испански, шепнул едва слышно. - Смотрите, там!

Аурелио никогда не жаловался на зрение, но сейчас он разглядел едва заметное движение по ту сторону дороги только после того, как индеец буквально ткнул его носом в нужную сторону. Ещё один отряд? Неужели Роберто? А если нет, то кто же?

- Проверь, - кивнул он индейцу.

Лёгкий Ветер словно в воздухе растворился. Вот сейчас был здесь - и нет его. Аурелио на всякий случай мелко перекрестился и поцеловал нательный крест. Он добрый католик, а этот индеец явно водит дружбу с какой-то нечистью. "Как вернёмся, обязательно поставлю большую свечку Пречистой Деве, пусть оградит от колдовства". Однако свечка свечкой, а до сих пор хранило отряд именно "колдовство" индейца, умевшего расслышать лязг железа за несколько миль, унюхать дымок далёкого костра, чуть ли не пятками учуять топот вражеской конницы, когда её ещё и видать-то не было, и тенью проскользнуть буквально под носом бдительных караульных. Ни Мигель, ни Рауль, ни Гонсало - лучшие разведчики его отряда - не могли и близко сравниться с этим юношей. Однако Аурелио оставался испанцем, истовым католиком, и подобные умения тех, кого европейцы именовали не иначе как "дикарями", вызывали у него страх.

"Надо будет поговорить с этим парнем, может, сумею уболтать его креститься. Отменный разведчик, жаль оставлять его душу в когтях нечистого…"

На этот раз Аурелио удалось разглядеть метнувшуюся тень. После чего радостный Лёгкий Ветер доложил: свои.

- Там капитан Роберто, - шептал молодой индеец. - Я сказать ему. Они нападать на обоз с другой сторона.

- Очень хорошо, - обрадовался Аурелио. Пусть захваченное добро теперь придётся делить на два отряда, но зато это будет верная добыча. - Скажи Пёстрой Ящерице, пусть подаёт сигнал.

7

Принимая дела, дон Антонио даже порадовался: хоть что-то здесь не затронуто всеобщим бардаком. Его предшественник на посту главнокомандующего войсками Мексики был плохим стратегом, но отменным снабженцем и организатором. И такое тоже случается, посему дон Антонио нисколько не удивился идеальному порядку в войсках. Если бы не постоянное вмешательство монсеньора архиепископа… Этот отец церкви постоянно совал нос не в своё дело. То он, несмотря на провал своего шпиона, снова послал в Сен-Доменг какого-то иезуита. И получил обратно его перстень. С письмом, где в несколько грубоватой манере сообщалось, что хозяин перстня немного погостит в подвале крепости, по соседству с отцом Висенте. То вдруг вообразил себя великим полководцем и отправил два лучших полка на север. Усмирять восставших. Однако восставших оказалось несколько больше, и вооружены они оказались несколько лучше, чем полагал монсеньор архиепископ. То есть, два полка попросту перестали существовать, отчего между монсеньором и прежним командующим возникла, мягко говоря, размолвка. Свидетели сей сцены уверяли: крик стоял такой, что чуть не лопнули стёкла в оконных рамах дворца. Командующий пригрозил архиепископу гневом короля и королевы-матери, архиепископ призвал на помощь силы небесные. После чего командующий в сердцах крикнул: "Если вы, монсеньор, лишены здравого размышления, ни Господь, ни гнев Его не послужат оправданием вашим ошибкам!" Совсем уж непоправимого слова "преступление" (хотя, ещё неизвестно, что хуже) не прозвучало, и только потому сеньор командующий отделался всего лишь отставкой. Узнав об этом, дон Антонио счёл в первую очередь нанести визит монсеньору архиепископу де Ривере. Тот, понимая, с кем придётся теперь иметь дело, сразу поджал хвост. Пожилой дон Антонио Себастьян де Толедо Молина-и-Салазар никому не позволял садиться себе на шею… Словом, нормальная грызня сановников. На своём веку дон Антонио повидал такого вдосталь, и сразу отбивал охоту у любого желающего попробовать остроту своих зубок на его персоне.

50