Закат империи - Страница 52


К оглавлению

52

"И откуда этот дождь принесло? - думал Аурелио, прищурив глаза и разглядывая тучи. - Вон как местные-то дрожат, крестятся, Пресвятую Деву поминают… Видать, совсем непривычно им такое зрелище… Ох, неспроста это".

Почему-то припомнились подробности нападения на армейский обоз. Аурелио скабрезно ухмыльнулся: кроме добычи там обнаружились ещё и маркитантки, и жена одного из офицеров. Быстро овдовевшую сеньору они с Роберто насиловали чуть не до полудня, после чего, уже повредившуюся в уме, отдали своим солдатам… Почему ему всё время вспоминается это происшествие? Будто он до сих пор ни разу пленниц не насиловал. Может быть, потому, что сошедшая с ума испанка что-то кричала о Пресвятой Деве? Другие ведь тоже Её поминают, грозятся немилостью Божьей Матери. Почему вспоминается именно эта женщина?

Странно. Аурелио никогда в жизни не чувствовал ничего подобного. Будто и впрямь саму Мадонну оскорбил…

Диего Суньига и дон Антонио Себастьян де Толедо как водится обменялись условиями, на которых они готовы отказаться от сражения. Суньига потребовал вывести королевские войска из страны и признать независимость Мексики. Дон Антонио в свою очередь хотел, чтобы Диего и его сторонники отказались от непокорства, массово покаялись, выдали властям зачинщиков и вернулись к своим мирным занятиям. Естественно, на подобные уступки никто идти не собирался. Просто традиция такая: а вдруг у кого нервы сдадут, и он примет условия противника?… Никто не смог припомнить ни единого случая, когда дело заканчивалось сдачей одной из сторон ещё до сражения. Не для того, собственно, приходят на поле боя… Командующие вернулись в расположение своих войск. Значит, решено. Сейчас начнётся.

Вожди и жрецы апачей воздели руки к небу, обращаясь к нему на своём языке. Впрочем, что взять с идолопоклонников?… Католические капелланы пошли с поднятыми крестами вдоль рядов: повстанцы, забыв о язычниках, тут же преклонили колени, истово крестясь и молясь.


"Пресвятая Дева Гваделупская, защити нас своим покровом. Даруй победу в битве за святое дело…"


Краем глаза Аурелио видел, как такие же капелланы с такими же крестами пошли вдоль рядов коленопреклонённых роялистов. И на миг ему показалось, будто он слышит их молитвы…


"Пресвятая Дева Ремедиос, Утешение страждущих, отведи беду. Даруй победу в битве за святое дело…"[Virjen de los Remedios - дословный перевод с испанского "Святая Дева Утешение", образ, привезенный из Испании. Мексиканцы прозывали её "Конкистадорой" - завоевательницей - за то, что она являлась покровительницей конкистадоров и сторонников испанской короны.]


Небо сеялось странным холодным дождём, и на какой-то миг Аурелио показалось, будто не дождь это вовсе, а слёзы Мадонны. Не Девы Гваделупской, и не Девы Ремедиос, а той единственной, Матери Божьей.

На чьей Она стороне?

По ком плачет небо?

8

Ох, и пришлось же здесь застрять! Но зато есть с чем возвращаться в Сен-Доменг.

Влад действительно подзадержался в Гаване. Приехал в декабре, возвращаться приходится аж в марте. Парни на "Бесстрашном" уже ворчать начали. Что такое бедная Гавана по сравнению с Сен-Доменгом? Многих, как и капитана, там ждали семьи. Но известие о скором возвращении домой ободрит какого угодно моряка - если, конечно, дома он не совершил никакого преступления и не боится виселицы. Конечно, по европейским меркам половину его команды можно было смело назвать отпетыми висельниками, а половина другой половины имела за спиной приговоры, вынесенные правосудием родных стран. И всё же на этих людей Влад мог положиться. Совершеннейших отморозков, которым всё, кроме их шкуры, было пофиг, из Сен-Доменга выжили очень быстро. Остались те, кому одинаково не чужды были и пиратская вольница, и спокойная береговая жизнь. Люди хоть и лихие, но с повышенным, иногда даже болезненно гипертрофированным чувством справедливости. А Влад был справедливым капитаном, и пользовался безграничным уважением команды.

Скоро в путь. Домой. В Сен-Доменг. А здесь… Что ж, зря Фуэнтес упёрся. То есть, какие-то послабления народу он просто вынужден был дать, в противном случае остался бы вовсе без народа. Пиратская республика нуждалась в работящих людях, и с радостью приняла бы голодных кубинцев. Но когда речь заходила о постройке каких-то плавильных печей, Фуэнтес "упирался рогом", и за три месяца дело так и не сдвинулось с мёртвой точки. "Сколько времени потеряно, блин, - думал Влад, прогуливаясь по бульвару Пасео-дель-Прадо. - Пока мы тут сопли жевали, шведы уже могли бы свои печи ставить. Заодно Фуэнтес пристроил бы к делу кучу безработных, а в качестве бонуса получил бы новые пушки. Как может военный человек не понимать таких элементарных вещей? Нет, упёрся… Мол, разве можно отнимать землю у владетельных сеньоров для постройки каких-то дымных чудищ? А ведь вовсе неглупый человек. Просто ничего не видит дальше собственного кармана. Хотя, его не проняло даже обещание выплачивать в кубинскую казну неплохой процент доходов от металлургии". Посоветовавшись с Хуанито Пересом, правой рукой дона Иниго, Влад понял причину упёртости кубинского "президента": сеньоры восточных провинций, вздумай тот отрезать куски от их владений, мигом организовали бы ему герилью. Благо, дон Команданте за время своего правления умудрился достать всех без исключения. Даже свою жену.

При мысли о донье Долорес в душе Влада шевельнулась неподдельная жалость. Вчера в посольстве, пока дон Иниго о чём-то беседовал с Хуанито и Дуарте, они разговорились. И Влад вдруг обратил внимание на складочки в углах её губ, на тонкую сеточку едва заметных морщинок у глаз, на несколько серебряных ниточек в чёрных волосах. А ведь донье Долорес всего двадцать пять. Моложе Галки на пять лет и куда красивее, а сейчас выглядит почти так же. Но "генерал Мэйна" работает по сорок восемь часов в сутки, да ещё пытается воспитывать двоих детей и ученика. А эта женщина? Что могло оставить такие следы на её лице?… Влад кое-что слышал о жизни семейства Фуэнтесов. Дон Иниго, оказывается, не только изменял жене налево и направо. Возвращаясь от очередной любовницы, он не забывал устроить супруге сцену ревности - мол, ты на такого-то сеньора слишком внимательно сегодня смотрела. Он перестал с ней советоваться, ограничивал её во всём, а в последнее время даже запретил жене покидать дом без его высочайшего соизволения. И постоянно грозил в случае непослушания отнять у неё право общаться с детьми. Словом, донья Долорес жила как в тюрьме. Неудивительно, что она начала стареть раньше времени. На мгновение Влад представил невозможное: что на месте доньи Долорес вдруг оказалась Галка… и искренне посочувствовал дону Иниго. Мужская солидарность взяла верх над дружбой. Но длилось это всего мгновение, и Влад снова вернулся к прежним мыслям. О том, как пойдут развиваться события, если Хуанито Перес, пользовавшийся как раз доверием большинства губернаторов востока и центра Кубы, придёт к власти.

52