Закат империи - Страница 70


К оглавлению

70

…Перемена настроения в Мадриде на мой взгляд кратковременна. Однако с устранением королевы-матери от реальной власти возможен приход дона Хуана, равно недолюбливающего и Францию, и Австрию. Всё же смею надеяться, что дону Хуану, как политику здравомыслящему, не придёт в голову проявлять какую-либо враждебность по отношению к Франции и Сен-Доменгу. В противном случае торговля Испании с колониями Нового Света может прийти в окончательный упадок. Разорённая войной и расточительством двора страна, уже фактически потерявшая свою богатейшую колонию, не выдержит такого удара. В Мадриде это понимают, а из сего понимания как раз и следуют упомянутые мной перемены.

Что же касаемо наших северных границ, то тут я должен выразить некие опасения. Не слишком приятно видеть хозяину дома, когда два соседа затевают драку едва ли не у него на пороге. Притом, если они оба уже начинают, если так можно выразиться, подготовку к драке, бросая камни в его окна. Его величество Карл Английский, уже не раз враждебно высказывавшийся по отношению к Франции и её союзникам, не так давно позволил себе довольно резкие выражения в наш адрес. Он распустил парламент, отказавший ему в выдаче требуемой суммы из государственной казны. Благодаря этому ходу кое-что ему всё же удалось получить, но далеко не всё требуемое. Часть из этих денег тут же были потрачены на увеселения и содержание неких придворных дам. Прочее было отдано герцогу Йоркскому на оснащение флота. Не рискну точно сказать, какая часть сих денег действительно пошла на указанные цели, однако меня беспокоит тот факт, что в настоящий момент все имеющиеся в английском флоте двадцать пять линкоров сосредоточены в Портсмуте. Тогда как большая часть нашего флота находится в Средиземном море. Дабы удержать кузена Карла от соблазна перейти от слов к делу, я пожаловал командору Дюкену звание адмирала Брестской эскадры…


"Вот ведь… нехороший человек! - едко усмехалась Галка, перечитывая эти строки. - Когда не надо, Дюкену сразу его вероисповедание припоминается. А как жареный петух в одно место клюнет, тут же бегут к старику с адмиральским званием на тарелочке с золотой каёмочкой… Не знаю, как Дюкен, а я бы уже послала их на три весёлых буквы. Вместе со званием и тарелочкой… Но вот сборы англичан - это сто процентов не против Франции. Тут дражайший кузен нашего "доброго друга" разорится штаны отстирывать. Сам же превратил английский флот чёрт знает во что, а у Франции линкоров уже сейчас почти в три раза больше, и строятся новые… Штатгальтер Вильгельм вовремя предложил этот договор. Голландцы тоже меркантильные сволочи, но им хотя бы не слишком часто приходит в голову гениальная идея кинуть партнёра, чуть только переменится ветер. Особенно когда торговля с этим партнёром приносит им немалую выгоду. А намёк его величества я поняла. Тонкий такой намёк на толстые обстоятельства…"

Людовика никак нельзя было назвать глупцом. Гением, несмотря на заверения некоторых особо верных подданных, он тоже не являлся. Это был человек с умственными способностями несколько повыше средних, и он неплохо разбирался в людях. Он знал, что хитрой даме из Сен-Доменга достаточно лишь туманно намекнуть на проблему, чтобы она догадалась о прочем. Но король, привыкший манипулировать всеми и вся, вряд ли предполагал, что эта дама догадается ещё кое о чём.

"Он хочет стравить два островных государства, чтобы проигравший пошёл на дно, а победитель едва мог дотащиться до родной гавани… Ну, что ж, нашего "доброго друга" тоже ждёт небольшой сюрприз. Потому что мы собираемся выжить…"

2

"Все силы брошены на производство зарядов к корабельным и крепостным орудиям, а также патронов к ружьям и шестизарядным пистолетам. В сторону отставлены все прочие проекты, находящиеся в стадии разработки. Отсюда вывод: Сен-Доменг активно, хоть и втайне от всех, готовится к войне".

Таков был неутешительный вывод, сделанный Оливером Хиггинсом на основании имеющихся данных. Всё-таки ему удалось скрыть от Этьена Ле Бретона двух своих самых ценных осведомителей. Один из них, сам англичанин по происхождению, имел выход на Торговый совет республики, другой был французом, офицером сухопутной канонирской службы, подловленным агентами Хиггинса на неких махинациях и теперь служившим из-за страха разоблачения. Если первый работал на Англию добровольно, оговорив себе немаленькую премию после разгрома Сен-Доменга, то второго пришлось припереть к стенке. Агентов, производивших вербовку, Хиггинс давно убрал. Чужими руками, понятно. Связь держали через одного лавочника, задействованного втёмную, и одну местную дамочку, англичанку, уже здесь вышедшую замуж за купца-француза. То есть, лавочник был свято уверен, что господин офицер ведёт через него тайную любовную переписку с замужней женщиной, а дамочка, в глаза не видевшая автора писем и знать не знавшая, кто он такой, в свою очередь исправно передавала эти послания мистеру Хиггинсу через слугу сэра Чарльза - Джонатана. Этот пройдоха умудрялся передавать почту так скрытно, что его никто ни разу не смог выследить. Запутанная комбинация, пришлось пожертвовать парочкой малозначимых персон. Но зато мистер Хиггинс был уверен, что этот канал совершенно надёжен, а сведения, которые передавал канонирский офицер, точны. И, чёрт возьми, весьма неприятны!

"Они знают. Потому и готовятся. Вся соль в том, чтобы втянуть их в войну, когда они ещё не будут к ней полностью готовы… Жаль, этот чёртов Ле Бретон обрубил все мои связи на флоте Сен-Доменга. Не то бы я сам устроил пиратам парочку сюрпризов".

70